Этот лонгрид — не о жалости, а о внутренней силе.

О том, что даже без крыши над головой человек может оставаться собой — со своими увлечениями, мечтами и стремлением сделать мир лучше.

Сорокаместный пункт обогрева полностью забивается бездомными – их в «‎Ночлежке» называют «‎клиентами» или «‎подопечными». Само из себя здание представляет стационарный, обшитый профнастилом белого цвета вагончик на пустыре между железнодорожными путями, автомобильной дорогой и мотодромом. Из-за шума машин соловьи, зяблики и синицы распеваются не раньше девяти часов вечера. Прилетев на скамейку, где обыкновенно курят бездомные, они поют настойчиво, почти остервенело.

Входная дверь открылась. С пачкой «‎Донского табака» в сторону скамейки пошел человек. Он остановился – прищурился – надел очки – улыбнулся – потупил глаза в землю, как бы мысленно перестраивая маршрут, – и уселся на грязном крыльце лицом к ухабистой дороге. На ней ручейки проточили колеи до асфальта, разрисовав вихлистые узоры, будто каждый вечер к «Ночлежке» приезжают пьяные автомобили, а не машины гуманитарной помощи.

Каждое воскресенье от станции метро «Обухово» в пункт обогрева «Ночлежки» идёт волонтёр Алевтина Коновалова. Прямиком через железнодорожные пути, в белоснежной куртке, с лёгким макияжем и уложенными волосами – так не скажешь, что она идёт помогать бездомным.

]

[

В помещении пахнет, на удивление, приятно – даже сквозь легкий запах хлорки, «‎бичпакетов» и лечебных мазей. Чисто, светло и аккуратно. Волонтёры подтверждают, что условия для тех, кто попал в непростую жизненную ситуацию, весьма хорошие. «Я со знакомыми делилась: вы представляете, у нас дома не каждый выходит из душа в белом махровом халате, а здесь вот такие удобства», – рассказывает Алевтина. Людей кормят, дают возможность помыться и постирать вещи. Это не просто кров над головой – это микромир, где человек, попавший в трудную ситуацию, может почувствовать, что о нём заботятся.

Свободная от коек площадь отведена под два общих туалета, шесть стиральных машин, раздаточный стол и письменный стол для дежурного. Здание электрифицировано, подключено к воде и канализации. Среди чёрно-белых памяток о правилах гигиены с заголовками «Поговорим о чистоте» на стене притаился агитационный военный плакат. За три года из обуховской «Ночлежки» добровольцем стал один бездомный. Он оказался одним из немногих, кто по своей воле покинул пункт обогрева.

На рабочем столе дежурного стоит башня из исторических монографий. С полураскрытой книгой в руках он объясняет, почему бездомные не желают прилагать усилия ради «нормальной человеческой жизни»:

Издалека Алевтину замечает сидящий на крыльце. Он докуривает сигарету и юрко встаёт в очередь за ужином. За ним длинноволосый парень в солнцезащитных очках и в футболке с принтом Metallica. На вид ему не дать больше тридцати, но вот его собеседнику с окровавленным глазом около пятидесяти, а может и больше. Темы разговоров нетривиальные. От новейших музыкальных концертов они перескакивают к обсуждению советской ядерной программы и снова возвращаются к музыке.

От входной двери до противоположной стены, к которой прилегает каморка дежурного, четыре-пять метров. Алевтина оставляет куртку и сумку, снимает бижутерию, после чего надевает перчатки, шапочку, халат. Протирает стол и накладывает каждому добротную порцию горячего ужина. В меню рисовый суп, гречневая каша с овощами, хлеб и компот из сухофруктов. Блюда повара-благотворители готовят из пожертвованных продуктов.

- Здравствуйте, - начинает раздачу Алевтина. - Вам как обычно без хлеба? Нет-нет, я наложу сама. Да, конечно, можете взять две стакана. Чайник? Забрал мужчина с бородой. Вы сегодня чудесно выглядите. Вот как? Этого следовало ожидать. А что родственники? Да, нехорошо получилось. Осторожно, горячее. Во благо.

Кто-то получил порцию и бормочет: «Спасибо»; пожилые, вглядываясь в лицо, благодарят: «Спасибо, дочка»; кто-то даже изощряется и растягивает: «Благода-а-рствую». Алевтина отвечает заготовленной фразой: «Во благо».

]

[

«Я раньше говорила «на здоровье», но кто-то из здешних сказал, что так неправильно, вот и поменяла реплику»

Ночной приют «Ночлежка» и его окрестности

На сорок квадратов, помимо начитанного дежурного, интеллигенции в «Ночлежке» хватает. На прикроватных тумбочках встречаются и отечественная классика, и студенческие билеты.

Для бездомного человека вопросы «где жить?» и «как жить?» не существуют порознь. Люди порой приносят найденную или купленную утварь – например, картины. Под «Охотниками на снегу», «Девушкой с жемчужной сережкой» и Владимирской иконой Божией Матери заряжаются три электронные сигареты. Курить в пункте запрещается, поэтому клиенты каждые двадцать минут группами выходят на крыльцо.

Разве что кашляют они чаще, чем курят. «Потому что потягивают всякую дрянь за пять копеек», – жалуется дежурный «Ночлежки».

Под общей крышей подопечные становятся отзывчивым сообществом. Сообщество это установило общеобязательные этические законы. Один из них - на нижних ярусах коек спят инвалиды и люди преклонного возраста, на верхних – способные взобраться.

Некоторые из бездомных физически не могут дойти до раздаточного стола. Им помогают соседи: приносят порции к койкам и начинают разговоры, иногда даже не зная имён друг друга.

На ближней к входной двери нижней койке лежит женщина с перебинтованными ногами. Расправившись с тарелкой гречки, она подкладывает под себя подушку, приматывает её скотчем к телу и спускается с койки на ягодицы. До туалета она может добраться только ползком, отталкиваясь ладонями от пола. Чтобы открыть дверь в туалет, нужен помощник. Чтобы залезть обратно на койку – тоже. Но в помощниках нехватки нет. Возможно, потому, что каждый знает: не помочь другому – значит, лишить помощи себя. А возможно и потому, как это объясняет Алевтина:
— Когда всеми забытый человек оказывается в нормальных условиях, где ему открыто выражают поддержку, заботятся, он оттаивает и не испытывает желания закрываться, чувствовать себя лишним. Тогда начинает помогать он сам.

— Я читал Ницше и Шаламова и могу сказать, что, чтобы человеку обрести силу воли, он должен преодолеть огромный духовный путь. В «Ночлежке», например, бывают верующие, но они надолго не задерживаются. Совесть и моральные принципы, когда есть возможность встать на ноги, не дают находиться на иждивении. На мой взгляд, Ницше не самый мозговитый мужик, но и у него при внимательном прочтении можно найти правду о христианской силе духа. Нашим клиентам не помешало бы эту правду познать, но кто из них захочет?

Незрячий студент Владислав

Через десять минут он, не снимая очки, укладывается на нижний ярус койки у окна. В летний период спальные места у открытых форточек, как говорят в «Ночлежке», самые «козырные»: в закатные часы соловьиная трель благоприятствует сну. Чтобы заполучить такое место, нужно быть или самым проворным, или пенсионером, или инвалидом.

Почувствовав приближение соседа, Владислав – так зовут нашего героя – приподнялся с постели, снял проводные наушники и интуитивно протянул руку несколько выше, чем протянул бы руку низкорослому товарищу зрячий человек.
Поздоровались. Коротко справились о здоровье. Неожиданно началась беседа о «‎Великом инквизиторе» - до визита соседа Владислав слушал «Братьев Карамазовых» в аудиопрочтении. Выходила любопытная сцена: двое бездомных рассуждают о диалектике Ивана Карамазова; зрячий выступает с позиции богоборчества, а Владислав – как бы с позиции благочестивого Иова.
Дискуссия не продлилась долго. В «Институте психологии и социальной работы», где Владислав числится студентом первого курса, начинается сессионная неделя. Поэтому поведать о собственной биографии он согласился на следующей день на Сенной площади.

Раздача пищи подходит к концу. Оставшаяся в очереди горстка людей на секунду расступается по разные стороны. В образовавшийся промежуток вклинивается высокий рыжебородый мужчина в светлой клетчатой рубашке с вытянутыми вперёд руками. Две верхние расстёгнутые пуговицы оголяют треугольник груди до краёв воротника; в центре фигуры – густые волосы и православный крест на выцветшем шнурке.

Шествовал он - прямо как герой некрасовских стихов - «‎важно, в спокойствии чинном», только, поравнявшись с раздаточным столом, стал беззастенчиво нащупывать плечи каждого близстоящего. Близстоящие не возмущаются, из-за чего задумываешься: то ли обыкновенный чудак в светоотражающих очках, то ли незрячий, изучающий каждый уголок этого места.

Родом из Сибири, а если точнее – «из Сибири-матушки». О детстве и молодости старается высказываться подчеркнуто бесстрастно, но в словах мелькает ностальгия, печаль ушедшего: как лазил по деревьям, ходил по полям, находил орехи, ел шелковицу. Ранние годы выпали на Перестройку и девяностые, из-за чего вынужденно стал опорой для матери и младших братьев-сестёр. И все же, Владислав вспоминает то время с азартом: «Свиньи, куры, гуси, дети бегают по дому, горшки, огород, хлеб, молоко, талоны, снег, дрова, баня в субботу. Так что в школу я, можно сказать, отдыхать ходил».

Звон колоколов Спасской часовни,
лёгкий ветер. Уже известный нам
прохожий в светоотражающих очках
и светлой клетчатой рубашке сидит
на скамейке. Верхние пуговицы
расстёгнуты, рукава засучены, ботинки
и носки сняты.

«Я люблю позагорать. А то, что в центре
города люди вокруг – так я ж их не замечаю!» - балагурно объясняет Владислав.

Наведите курсор на изображение, чтобы узнать, как общительность помогает Владиславу в жизни.

Репортажные фотографии
с Владиславом

«Я решительно настроен многое в своей жизни переменить, — признается Владислав. — Сейчас думаю перевестись в «Герцена» и найти себе женщину. Не просто для плоти, а чтоб любовь была. Она будет готовить, а я напишу автобиографию. Давно уже вынашиваю такую идею. Название будет что-то вроде: «Жизнь Владислава Шайбовича». А там уже и квартиру подыщу…».
История окончена. Владислав надевает носки и ботинки, приподнимается со скамейки и нащупывает походный рюкзак. Белая трость выстукивает ритм шагов по асфальту – размеренный, неспешный, привычный вот уже 8 лет.

В 2016 году, потеряв зрение, окончательно переехал в Петербург. Ни дома, ни близких, ни работы. Началось безостановочное двухлетнее пьянство. Владислав об этом времени вспоминает так: «Летом засыпал под деревьями в парках. Полиция ни разу не задерживала. В парадных очень часто ночевал, и на чердаках... но там… проблематично с потребностями. Если бутылка есть, то, чтобы не на стены, не на пол, – в бутылку отливаешь. Потом выкидываешь».

Бродяжничал 6 лет. Три года назад в Александро-Невской лавре узнал о
Так, с 2022 года, Владислав обрел стабильное спальное место. Купил походный рюкзак, наушники, подписку на «Литрес» и голубую клетчатую рубашку.

По субботам и воскресеньям посещает Казанский собор, храм Успения Пресвятой Богородицы, Екатерининскую церковь у Тучкова моста. Его голос перемежается звуками города: гудками машин, шагами прохожих. «Благодарю Господа, что так все сложилось», — говорит Владислав, поворачивая голову в сторону звона колоколов из Спасской часовни.

Размышления о Боге – прямо-таки исповедальные. К ним присоединяются воспоминания о помощи от священнослужителей: они кормили, давали вещи, делились деньгами на проездные билеты. В том числе поэтому Владислав не считает свою жизнь несправедливой:

После школы «с копейкой денег» поступил на режиссуру в КемГИК. Жил у тётки, помогал по хозяйству, пока не услышал: «Ты мне мешаешь, ступай своей дорогой». Владислав переехал и начал усиленно учиться для перевода на другую специальность — режиссуру театра. Успешно сдал экзамены, но мест не оказалось. Отчислился. Тогда приоритет был отдан заработку денег. Несколько лет трудился в московском рабочем доме. Вспоминает это время так: «Вообще не понимаю истерии вокруг рабдомов. Ну, забрали паспорт на время трудового договора, так скажи спасибо, что поденно зарплату выплачивают, что не каторжник».

Впоследствии нанялся строителем. На стройке и потерял зрение после производственной травмы: «Мы уж, конечно, не баре. Средствами защиты нас бригадир не снабжал и правила безопасности никто не втолкововывал. Вот и доигрался. Правый глаз – болгаркой, отлетевшим лезвием, а у левого из-за вспышки через 6 лет сетчатка отслоилась. До 37 лет ещё видел, а последние 8 лет… полностью пропало, вообще. Просто вибрирующая пелена, густо-темная такая, серо-черная. С врачами консультировался, лечение проходил, но что толку?! Так и жил те 6 лет с мыслью о неизбежности потери зрения. А впрочем, уже тогда не жалел. Размышлял так: прожил же как-то с одним глазом, так и будучи слепым скажу Господу спасибо за жизнь», — озвучивает он последние два предложения с повышенным тоном.

Наведите курсор на изображения, чтобы узнать, чем увлекается
бездомный студент.

«Господь лишил зрения, так как Он знал, что у меня забрать. Я сейчас чувствую себя спокойнее, чем если бы я видел глазами то, что происходит вокруг»

]

[

«Ночлежке».

«Напекла блинов для семьи и подумала:
а что мешает накормить других?»
интервью с волонтёром Алевтиной
о помощи бездомным

Алевтина — волонтёр «Ночлежки». Каждое воскресенье она приходит сюда, чтобы выполнить, как она говорит, свою маленькую, но важную миссию: раздать еду, улыбнуться, выслушать. За два года это место стало для неё вторым домом, а его обитатели — как семья.

– Давно вы работаете волонтером?

– Скоро уже будет два года.

– А как давно основан этот пункт?

– Я не подскажу вам, я просто приезжаю выполнять свою работу. Я выбрала этот пункт, потому что мне он удобен из-за расположения. Помогаю именно по воскресеньям, потому что я человек работающий.

– Как вы начали заниматься благотворительностью в «Ночлежке»? Может, у вас был опыт?

– Нет, никакого опыта у меня не было, просто возникло какое-то желание помогать людям. Помню: напекла блинов для семьи и задалась вопросом: «А что мне мешает кормить других людей?». Так я и заинтересовалась волонтёрством. Здесь у каждого своя роль. Кто-то готовит, кто-то привозит, кто-то моет ведра. А я вот — раздаю еду. Всё понемногу. Но из этих «понемногу» складывается что-то большое и доброе.

– Вы пришли в белоснежной куртке. Волонтерство - занятие, в переносном смысле, не для тех, кто переживает за чистоплотность в контакте с нуждающимися. Вы не боитесь замараться?

— Я не боюсь. Потому что это тоже люди. Они когда-то были молодыми, здоровыми, успешными. А что, если завтра что-то случится с нами? Кто знает, как мы себя поведём...

С уставшей улыбкой она стоит у стола раздачи пищи. Подходит слепой мужчина — один из постоянных гостей. Рядом с ним женщина по имени Анна, которую Алевтина встречает почти каждую неделю. А ещё есть Николай. У него проблемы со здоровьем. Как-то он исчез на две недели. Алевтина заметила отсутствие и каждую смену спрашивала, где он, но никто не знал. И когда Николай внезапно снова появился, Алевтина вздохнула с облегчением:

– Вроде чужой человек, а переживаешь, будто родственник. Просто потому, что каждый из них тебе становится не безразличен.

Бездомные помогают друг другу. Это мотивирует продолжать своё дело:

– Я восхищаюсь такими людьми. Они не только о себе думают: «как бы схватить свой кусок». - Нет, они просят и для других: «мне тому», «мне этому».

К каждому человеку нужен свой подход. У кого-то проблемы со здоровьем, кто-то молчит и берёт пищу с осторожностью, кто-то просит «чуть побольше». Бывает и недовольство: не хватило добавки, не поняли с первого раза — могут среагировать резко. Но Алевтина не принимает это близко к сердцу.

– Да, в бездомных можно увидеть и боль, и усталость, и ожесточение. Но если относиться к ним с уважением, они оттаивают. Как лёд. И ты сам вместе с ними оттаиваешь. Потому что добро – оно внутри, просто иногда глубоко спрятано. Есть такая притча: в человеке живут две собаки – злая и добрая. Которую кормишь – та и вырастает. Мы стараемся кормить добрую. И в себе, и в них.

Попутно вспоминаем о Владиславе. Параллель между ним и ветхозаветным Иовом возникает сама собой. Алевтину сравнение не удивляет, хотя притчу об Иове раньше не знала. Но мысль ей близка: «Материальное приходит и уходит, а душа – она с тобой навсегда. Если мы будем душевными людьми друг для друга, нас не победить. Что бы ни происходило в мире».

Алевтина не считает себя глубоко верующим человеком, но ходит в храм. Для неё вопрос веры — это, в первую очередь, вопрос внутреннего выбора.

— У человека есть право решать, по какому пути ему идти. Я не знаю, нарушает ли Бог эту свободу. Я не могу сказать. Я не Бог. Но я вижу, что каждый может выбрать свой путь. Если человек идет путем добра, то рядом появляются добрые люди, готовые помогать.

Волонтёрство, по словам Алевтины, меняет не только тех, кому ты помогаешь, но и самого человека. Добро, по её мнению, заразительно.

Бездомные ожидают открытия ночного пункта «Ночлежки»

– Я хочу, чтобы мои дети видели этот пример. Если хочешь изменить общество – начни с себя. Помоги сам. Пускай маленьким делом.
Пускай просто добрым словом.